de68495b     

Керимзаде Фарман - Этюд



Фарман Керимзаде
ЭТЮД
Искал я красавицу, угли в очах,
Черные косы на белых плечах...
И не напрасно говорят, что красавицы достойны того, чтобы о них слагали
легенды, придумывали сказки. Улицы города были выложены камнем. Как кукуруза
зернами. И стены домов были из камня, походившего на плитки истлевшего кизяка.
Дома были одноэтажные. Недавно выстроенный Дом отдыха напоминал облако,
опустившееся на вершину горы. И здесь я искал красавицу с изогнутыми бровями.
Разве так ищут красавицу, скажете вы, влюбленные. Ты не знаешь даже адреса
ее, даже имени. Тебе не известно, как она сложена, хороша ли лицом, ты вообще
ничего не знаешь о ней. Нет, милые, вы не правы. У красоты нет адреса.
Мольберт с этюдником, висевшие на плече, выдавали меня. Ага, не здешний
он, из города приехал. Чудной какой-то. Да еще с бородой. Интересно: раньше
смеялись над теми, кто не носил бороды. А сейчас - наоборот...
Город, в который я приехал, был мне знаком, и его красавицы тоже. Жил тут
в свое время один поэт. Красавиц он рисовал стихами, да так, что ни прибавить,
ни убавить. Пламя слов его обожгло и меня.
Вот впереди со скрипом открылась дверь. На улицу вышла девушка. Обернулась
бы хоть, чтоб лицо разглядеть. На плече она несла кувшин. Медный кувшин со
старинными нашими узорами. Я поспешил за ней, чтоб заглянуть ей в лицо. Моя
тень упала рядом с ней на камни. Кувшин перекочевал и стал между мной и
Девушкой. Тень моя перешла направо от нее. И кувшин перекочевал направо.
Потом она свернула на тропинку, которая вела к роднику на дне оврага. Над
оврагом росло ореховое дерево.
Если б меня спросили, что я ищу, я бы ответил:
- Ищу красавицу с алыми щечками...
Но где же она?
Я тоже свернул на тропу. Чтоб к роднику попасть. До меня, донесся чей-то
смех. Смеялись девушки. Никак надо мной? Как бы там ни было, а смех их был
прекрасен. Я подошел поближе. Вода, стекавшая по желобу из бурых мшистых
камней, играла тысячами красок. Красками девичьих платьев, щек, губ, глаз,
волос, деревьев, глубокого лазурного неба, распростертого над горами.
- Девушки, не дадите ли мне воды напиться?
Слова эти я произнес ну прямо как Керем. Девушки зашептались. Но одна из
них наполнила кувшин и протянула мне. Некоторое время я держал его в руках,
пока вода в нем не успокоилась, и не исчезла рябь с ее поверхности. Я смотрел
в кувшин, в котором отразилась девушка. И какие к черту мы художники?! Хоть бы
чуть-чуть нам от того, что может эта вода в кувшине.
- Что ж вы не пьете?
Я бы выпил, чтобы утолить жажду, но тогда исчезла бы эта картина в
кувшине. Тогда было бы уничтожено прекраснейшее произведение в мире.
- Поторопись-ка, братец. Меня дома ждут.
Я напился, поставил кувшин. Заглянул вовнутрь. Там уже ничего не было
видно. Я благодарно вернул кувшин его владелице. Девушка ушла. И я пошел. Что
я мог ей сказать? Ничего. Что бы она мне сказала?
Дойдя до тесного переулка, она свернула в него. Прошла по нему вниз,
плечом толкнула дверь и вошла в нее. Потом я услышал звук набрасываемого
крючка. Я подошел ближе. На старых воротах висели кусок железа и молоток.
Молотком следовало ударить по железу. Так я и сделал. Пусть меня прогонят, но
я должен сказать, зачем пришел сюда. К двери подошла сама девушка. Я глядел на
почерневшие и растрескавшиеся доски двери.
А когда она открылась, я увидел снежно-белое лицо, которое постепенно
принимало алый оттенок, кожа его была такая нежная, что казалась созданной
лишь для утренней росы. Глаза ее горели черным огнем.



Назад